Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Под голым небом

* * *
Под голым небом
человек, как сыр
лежит и ждёт,
когда в него заглянет
дыханием заточенный
обрыв
и после снегопадом
вокруг встанет.

Не бойся больше.
Больше ничего.
И шестерёнки крутятся
у света
границы, грани.
Не проходит жизнь.
Но всё-таки пройдёт,
как смерть – легка и спета.
(8/01/2020)

Стихотворения записанные 25 ноября

АНТИПРОРОК
С горящей головой
скользишь во мгле как в лифте,
где олово есть мел,
а мёд всегда граффити,
где чувствуешь крыло
сквозь цирк многоязычный –
Тебя вагон трясёт –
но это всё о личном
тебя здесь говорят
и мотыльки, и совы,
ковровые и ад,
и между них засовы.
Ты поджигаешь дом –
лежишь в нём полумёртвым
летишь полуживой
живёшь во всём [подковы
без лошадей стучат
на череп и Олега] –
поэзия светла
и от того – вся слева.
В пустыне ты стоишь,
как столп, змея, ехидна,
как соль и ужас и
всё то, где всё безвидно,
невинно и мало,
как зёрныщко размолот,
как праха позвонок
и поводырь и молот,
в отверстье в языке
зашитый вероятным
зиянием синиц,
что ужасу обратны.
И в после не идёшь,
не движешься, не споришь –
поскольку угадал,
соприкоснушись кожей,
что ангелы летят
насквозь с любого боку:
поэзия мертва и –
знаешь? – слава Богу.
(25/11/2016)
Collapse )

Стихотворения записанные 22 ноября

БЕРЕГА

Изображенье хрустнет пополам
и фотокарточка собачья из кармана
ударится по комнатам в бега,
из трещины и темноты залаяв,
она бежит, как зрение и кровь,
и в бабочке небрежной засыпает
нет берега – точней нет берегов –
ещё точнее – их здесь не бывает:

они идут прохожими нас вдоль
преображаясь в небыль перспективы
и только след их мёртвых сапогов
лежит как дым приподнятый из пыли.

Ну что, душа, бежим от них скорей,
чем нас в изображении забыли,
чем кружевной, фасетчатый их глаз
очертит в небо непролазный лаз,
как шаг суворовский, который заучили
мы здесь у бабочки, чья память такова,
что складывает все изображенья
напополам, где снегирям видна
попытка их с тобой самосожженья,

где воздуха слепая карамель
подарит нам немыслимую радость,
что в переходе этом вверх и вниз
нас никому на свете не осталось.
(22/11/2016)

***
Шар холода, катающийся в ложке,
подобен лодке в перископе чайки –
замри на месте, воздух мотыльковый,
мы ничего тебе не обещали

где речь Господня состоит из пауз,
сужается до конуса из света,
и достаёт фунфырик из кармана
дыхания – молчанием согрета.

Плесни и ей ты праздника из речи,
сквозит на нас пернатая подлодка –
и будет день нам первый и – вкруг звери
горят, как шарики из холода, нечётко.
(22/11/2015)

ТЫДЫМСКИЙ НОЙ

Венчая Пана с местной мошкарой,
помашет пруд воздушною рукой,
перебирая анальгины нервно.
Чем запалился [?] перед нами он,
стоящий перемазанным мукой,
с канальей дождевой и прочей скверной

компанией из женских тополей,
лакающих [как псы] своих ветвей
окрошку пуховую в отраженье,
где лошадь, проходящая сквозь твердь,
разносит бубенцы [как будто смерть
своё уже признала пораженье]

и лепит из снежков своих копыт
тех, кто до рождества в воде укрыт –
пока не взрезана в крещение пилою
она – и чертит круг над полыньёй,
и человека ищет [под корой
своею] пруд немеющей рукою.

И лошадь разминает позвонки
дыша над тёмным видом – далеки
извилины воды [задышанной и тесной],
и тихий плотник или местный Ной
идёт по воздуху со всей своей семьей
под мошкарою снега занебесной,

несёт свой род, как сосны, издали.
И отрывает лошадь лепестки своих
голяшек, чтоб семье ответить,
приветствуя освобожденье вод,
и только бубенцы всё наперёд
молчат и знают, и звенят беспечно.
(22/11/13)

когда мы умерли оставались соцсети

*
когда мы умерли оставались соцсети
наши тени продолжали вести споры
вокруг поэзии высокой/низовой
вокруг политики на диком диком поле
вели в атаку полые полки
высокие древесные их тролли
и революции там безнадёжно шли
так беззаветно тени им служили
тиран кровавый китель славы шил
там каждому
по кругу всё по кругу всех –
и тени набирали текст в себе
собой себе другим
и жёлтая дорога как змея плела
себя из знаков/символов/тотошек
наверное вот так оставлен нами ад,
когда мы умерли
тому что точно мёртво
так
наверняка

Никто не говорит по-русски

*
Никто не говорит по-русски,
по-ангельски не говорит,
не чает воскрешенья мёртвых –
но выпил чаю и лежит –

болит (точнее – умирает
красиво, громко) – и его
забвенья гелий распирает
в шумов червей, и в ничего.

И вот, когда он всё ж воскреснет,
пойдёт с той стороны стекла,
что скажет он глазастой бездне
что как старуха протекла

сюда, бессмертье отрицая,
не чая встречи для живых,
где камень плачущий о рае
по-русски лает, говорит.

Светопад

*
Двойник вороны смотрит на пятно
её –  он ощутил себя сиамским
её антагонистом и порвёт
на свет и снег непрочные запчасти.

Он вырвет глоткой из неё гобой
и лестничным его пройдёт пролётом,
где смотрит вслед, вздымаясь, чернозём
и расширяется, как сгорбленная, сдоба

он выклюёт в себе и в ней плечо,
как бе-бе-бе до трёх [не вслух] считая
зернистость фотографии там, где
смех вдоль лежит, до боли выцветая,

двойник вороны смотрит сквозь её
по{д}зорную трубу, наводит резкость,
что клюнет в землянистую губу,
где кровь сквозь кость, как время протекает,
и трогает как мельницы дугу
и шарик воздуха до смерти протыкает.

Двойник вороны – белое пятно,
которым слепота моя дробится
на лес дыханий, странное число,
которое осталось сердцу биться,
в её углах, как в светопаде, где
меня почти, как двойника, не видно

и всё летит, как будто бы идёт
в замедленной, и умирать лишь стыдно.
(8/10/2019)

Человека кадр, вывернутый из ленты

*
Человека кадр, вывернутый из ленты
подобных ему поставленных лбами в затылок,

изменяется в слово зернистый воздух под клювом птицы,
под клювом заморозков первых не в первом твоём году

Человека вывих жизни из сустава смерти
крутится / вертится, как рука вслед белке под колесом –

– человечий слайд, вырезанный из фильма,
не волнуйся, радость моя, кончится всё хорошо.
1/10/2019

Кто выдувает сон сюда

*
Кто выдувает сон сюда
с пластинок стрекозиных крыльев
когда солёная слюда,
воде глаза сквозные выев,
с сугробов смотрит высоты
себе запоминая выдох.

Кто будет первым? кто вторым?
в считалочке, как смерть, нестрашной,
когда нелепый выход твой
с землёй сольётся в рукопашной,
себя переходя сквозь свет,
замёрзший в тела тонкой пашне

Откуда свет, что вынул сон
из темноты его подвижной,
в земле винтами наследив,
спиралью из холодной вишни
сжимая огородов соль
в потёмки бабочек сугробов?

Неважно. Вписанный в нас текст
вдыхает щебет, как дорогу.

ТОЧИЛКА

ТОЧИЛКА

Моста собака
круглым языком
заточит воздух в свет,
затем взойдёт

сквозь карандаш – невидим –
серафим,
как ключ проступит,
после отойдёт

вслед корочке
от ранки языка.
Так тень бежит
от плоти и честна

её печаль, когда –
впитав свой дождь – ты им ослеп
и сам себе
в тоннелях смерти свет.
(10/09/2019)

Дева смотрит [и видит]

*
Дева смотрит [и видит],
как в дом её катится шар –
на замедленной плёнке своей
он небесный несёт пожар,
он рукою неспешной
разомкнул, словно свет, засов,
слышит дева треск из поленьев львиных шагов.

Дева помнит [и видит],
что он обещал войти
в дом, как больший дом,
говорить открывает рот,
извлекает язык свой синичий
и вновь молчит
от того, что опять немота разорвала рот.

Дева слышит [и видит]
шар, что за ней из проёмов следит
тело ей собирает из праха
который ей дал, как гнездо
для округлой как циркуль души,
и потом раскрутил
в беглый свой снегопад винтом.

Дева видит [и видит]
как в углах света столп горит,
изымая из пепла, молчания и слепоты,
рассекает шар, или это звезда растёт,
и святая святых распускает в свои следы.